Стук вёсел по воде и тяжёлое дыхание Калюжного работают лучше любых патриотических монологов, которыми щедро пересыпали второй акт. Фильм ожидаемо спотыкается о спортивные клише, но выплывает за счёт суровой физиологии академической гребли — когда камера почти тонет в заливе Хельсинки вместе с измотанными героями.