Кэти Дипполд провернула блестящий жанровый фокус: она взяла сухую интонацию муниципальной комедии и поместила её в декорации проклятого острова. Темп выстроен так, что зрителя не укачивает на долгих разговорах. Проект не дает заскучать, моментально переключая регистры с бюрократических споров о туризме на всплески реальной чертовщины. Каждая планерка у мэра здесь ощущается как хождение по минному полю.
«Когда древнее зло мешает согласовать бюджет на следующий квартал — начинается настоящий ужас.»
Аудиовизуальный ряд работает на физиологическом дискомфорте. Композитор Дэвид Флеминг использует гудки в тумане и тягучие струнные, создавая гнетущий гул, который давит на уши даже в спокойных сценах. Но главное визуальное оружие — это лицо Мэттью Риза. В эпизоде на лодке, когда на большой волне он соскальзывает с сиденья, камера фиксирует его молниеносный испуг. Этот крошечный секундный момент снят так ювелирно, что сразу объясняет, за что Риз забрал статуэтку «Эмми».
По структуре это выглядит так, словно сериал «Парки и зоны отдыха» снимали по черновикам Стивена Кинга. Если в «Атланте» Хиро Мураи делал сюрреализм частью городской среды, то здесь он использует отрезанную от большой земли Новую Англию, чтобы запереть героев в ловушке их собственных амбиций. Монстры пугают гораздо меньше, чем циничная чиновничья возня на фоне надвигающегося конца света.
«Ужас здесь прячется не в тенях, а в настольных играх и стаканах с чаем.»