Фильм раскачивается не сразу, но середина второго акта провисает ровно на двадцать минут. Режиссёр пытается показать быт и боль крестьян, но делает это слишком монотонно. Ты просто ждёшь, когда толпа наконец сдвинется с места. Зато потом события несутся вскачь, и оторваться уже нельзя.
Камера трясётся в лучших традициях ранних работ постановщика. Оператор бегает за толпой с факелами, и от этой суеты начинает укачивать. Лица людей снимают крупно, без прикрас. Музыка Фолькера Бертельмана давит на уши низким гулом и добавляет жути в нужные моменты.
«Грязь средневековья выглядит честно, потому что в неё веришь.»
Камера трясётся в лучших традициях ранних работ постановщика. Оператор бегает за толпой с факелами, и от этой суеты начинает укачивать. Лица людей снимают крупно, без прикрас. Музыка Фолькера Бертельмана давит на уши низким гулом и добавляет жути в нужные моменты.
Похоже на старые исторические драмы про народный гнев, но без голливудского глянца. Здесь нет благородных рыцарей в сверкающих доспехах. Есть только злые люди с вилами и стража, которая защищает свои замки. Получилось ближе к суровой правде жизни, чем к сказкам из учебников.
«История бунта показана без романтики, только пот, кровь и страх.»