Продать зрителю два с половиной часа физики, микробиологии и копошения в пробирках — задача самоубийственная, но авторы щелкают её как орех. Главная удача фильма — бешеная энергетика и наглый, почти ситкомный темп в первой трети, пока герой Гослинга судорожно собирает мозги в кучу. Провисает лента только ближе к середине, когда экранизация спотыкается о череду бесконечных технических поломок: починили одно, сломалось другое, снова чиним. Хронометраж в 156 минут дает о себе знать в паре затянутых лабораторных экспериментов, но как только на экране появляется второй участник банкета, кино открывает второе дыхание и мчит вперед без оглядки.
«Вопрос не в выживании. Вопрос в математике»
Грейг Фрэйзер выдал отличную картинку: клаустрофобия кают с холодным неоном резко сменяется ослепительным безмолвием открытого космоса, от которого рябит в глазах. Но главный прорыв здесь — звук и саунд-дизайн Дэниела Пембертона. То, как авторы озвучили общение с внеземным разумом через музыкальные аккорды и китовую полифонию, работает круче любых субтитров. Сцена первого физического контакта через шлюзовую переборку пробирает исключительно за счет нарастающего гула и скрежета металла, а не благодаря дешевым резким звукам из динамиков.
«Лучший космический дуэт со времен Чубакки и Хана Соло»
Если сравнивать с «Марсианином», то здешняя история вышла куда теплее и душевнее: если у Ридли Скотта был гимн человеческому упрямству, то дуэт Лорда и Миллера снял кино о преодолении тотального одиночества. До монументальности «Интерстеллара» фильм не дотягивает сознательно — режиссеры вырезали весь лишний экзистенциальный траур, превратив потенциальную трагедию в хулиганский космический бадди-муви. Первоисточник Энди Уира порезали бережно: убрали душные выкладки, но сохранили главное — чистое мальчишеское упоение наукой.
