Новая лента Звягинцева не собирается развлекать или давать зрителю передышку — это монотонный, давящий на психику механизм, который разгоняется медленно, но неизбежно перемалывает героев. Темп здесь тягучий, камера подолгу фиксирует застывшие лица и пустые интерьеры, заставляя физически ощущать липкий страх перед будущим, где от человека уже ничего не зависит.
«Каждый сам строит свой лабиринт, из которого не выйти»
Михаил Кричман выстраивает кадр с хирургической холодной точностью: приглушённая серо-синяя гамма провинциальных кабинетов и бездушного железа работает лучше любых диалогов. Звуковое сопровождение лишено назойливой мелодичности — вместо неё пространство заполняют гулкие шаги, скрип половиц и давящая тишина, которая оглушает сильнее крика.
«Мы все заперты внутри собственных ошибок»
Опираясь на классическую фабулу французского кинематографа о трещинах в благополучной с виду семье, режиссёр переносит её в токсичную реальность российской действительности. Получается суровый и узнаваемый портрет эпохи, где личная измена и производственный крах становятся лишь симптомами куда более масштабного распада