Дейли и Голдштейн делают ставку на чистую химию между противоположностями. Середина второго акта заметно провисает на этапе мнимого предательства Николая — создатели слишком долго тянут с очевидным твистом. Зато когда дело доходит до откровенного абсурда, фильм просыпается. Сцена с угоном огромного военного ракетоносца прямо во время праздничного парада и прорыв на нём к Шереметьево снята с такой хулиганской наглостью, что прощаешь дыры в логике. Вся тяжесть комедийного баланса ложится на Кеннета Брану, чей герой скрещивает советскую закалку с фанатизмом по американщине.
«Русский медведь, спасающий дочь и мечтающий о Биг Маке — лучший спецэффект фильма»
Оператор Бэрри Петерсон снимает комедийный экшен чисто, без лишней трясучки камер даже в тесном пространстве коммерческого лайнера во время финальной драки. Но главный сюрприз здесь — саундтрек. Колин Стетсон, обычно пишущий давящую музыку для хорроров («Реинкарнация»), выдаёт неожиданный для себя звук. Его индустриальные, холодные мотивы странным образом подчеркивают комичность ситуаций, создавая густой контраст между пулемётными шутками Троя и суровой действительностью вокруг.
«Стетсон в комедии — это как если бы создатель саундтреков к паническим атакам внезапно написал гимн для парка аттракционов»
После гиковского триумфа «Подземелий и драконов» от дуэта Дейли-Голдштейн ждали плотного приключения. На деле «Мэйдэй» ощущается шагом назад. Это безопасное, студийное кино, структурно больше похожее на «Красное уведомление», которое спасает только безумный финал с посадкой самолёта на палубу авианосца.
